Культура

Далекое – близкое. Где взять такую песню?

Уже более десяти лет нет с нами композитора Григория Пономаренко. Редко упоминают о нём телевидение, радио, словно и не было никогда той песенной классики, которая выплёскивала самое главное – чувство. Его «Оренбургский пуховый платок», «Я назову тебя зоренькой», «А где мне взять такую песню?» сразу же вошли в наш песенный обиход.

Нынешняя массовая культура напрочь вытеснила из лирических песен и мелодию, и задушевность стихотворных слов

Включим телевизор или радио. Что у нас сегодня в эфире?

«Попса» вездесущая.

И одну от другой не отличишь.

А вот композитора Григория Пономаренко, которого силится перебить «попса», я угадываю с лёту. Он - как жаворонок в чистом небе со своими песнями.

- Я и есть жаворонок, - признался мне при нашей давнишней встрече Григорий Федорович, когда рано поутру заглянул я к нему в воронежскую гостиницу. – С восходом солнышка будто какая-то музыкальная шкатулка во мне отмыкается. Напев возникает как бы сам собой, не понятно, откуда… Тут, брат, не зевай: хватай карандаш и – записывай!

Композитор Григорий Пономаренко.

Конечно же, я не сразу разговорил народного артиста России, известнейшего тогда всей стране композитора-песенника. Его «Оренбургский пуховый платок», «Ивушка», «Я назову тебя зоренькой». «А где мне взять такую песню?» сразу же вошли в наш повседневный песенный обиход. Звучали они в 70-80-90-х годах не только по телевизору, радио, на всевозможных концертах, но и на дружеских вечеринках, свадьбах и просто во дворах, под гитару и гармошку. Эти и другие песенные шедевры настолько вошли в нашу жизнь, что сделались, как говорится, народными.

Об этом я и сказал Григорию Пономаренко. И попросил открыть секрет возникновения его удивительных по своей красоте мелодий – очень хочется знать об этом воронежским читателям!

Поведал композитор, почему он оказался в Воронеже.

Уже давно прислушивался он к воронежским напевам, которые часто звучали в ту пору по радио в исполнении Марии Мордасовой.

Незабываемой оказалась встреча у Пономаренко с народной артисткой СССР, Героем Социалистического Труда Марией Николаевной Мордасовой. О частушке заговорили. Их, этих припевок, у неё было - что звёзд на небе. В них – всё: страдание, радость, грусть, шутка с прибауткой. Их и запоминать не надо – сами запоминаются!

А в селе Александровка Таловского района, где родился собиратель русских народных песен Митрофан Ефимович Пятницкий, встретился Пономаренко с талантливыми народными песенниками, записал от них несколько мелодий.

- Подтолкнула же меня к этому – услышать музыку стиха – мой кумир Клавдия Ивановна Шульженко, - разоткровенничался тогда Григорий Фёдорович. - С ней я ещё там, на Курской дуге, встретился, когда она «Синий платочек» исполняла перед нами, солдатами. Ну, рванул я к ней после концерта, чтобы руку её с благодарностью пожать... Да куда там! Оттёрли меня бойцы. Только через двадцать лет встретил я Клавдию Ивановну. На этот раз - в Москве, у служебного вход в Колонный зал Дома Союзов. В толпе поклонников и поклонниц она была... Кое-как всучил ей ноты со своими песнями. Специально отобрал их на её голос.

И стал он результата ждать. Месяц ждал, другой… Но никакого ответа не последовало. «Не до композитора местного значения союзной «звезде», - подумал Пономаренко.

Проживал он тогда в Волгограде. К тому времени с поэтом Виктором Боковым подружился. Его стихи прямо сами на музыку просились. Для Волжского хора они с ним написали «Жигулевские страдания», «Золотаюшку», «Колокольчик», «Растёт в Волгограде берёзка».

- Боков сам меня для своих стихов отыскал. А я для своей музыки нашёл в Волгограде Маргариту Константиновну Агашину. Простая учительница. Полистал я её первую поэтическую книжицу – ахнул. Такая непосредственность, такая певучесть! Предлагаю Маргарите Константиновне: «Давайте напишем с вами песню». А она: «Что вы, Григорий Фёдорович! Мои стихи только на смотре художественной самодеятельности читать…» Но всё-таки отважилась. По почте прислала мне стихотворение: «Что было, то было. Закат заалел. Сама полюбила – никто не велел». Как бы сами вылились её стихи в музыку. Я эту песню сначала во Дворце культуры Волгоградского тракторного завода опробовал. А потом уж в Москву отослал.

После «Что было» они написали с Маргаритой Агашиной «Подари мне платок», «А где мне взять такую песню». А «Волгоградскую берёзку» Пономаренко Агашиной специально заказал. «Прямо за сердце, - сознавался он, - хватает берёзка на Мамаевом кургане, которую старые солдаты посадили. Уж и музыка в голове про неё складывалась…»

Прежде чем песни по России полетели, их самодеятельность Волгоградского тракторного завода с улицей перехватили. Идёт, бывало, автор музыки вечером домой, а из открытых окон несётся на все голоса: «А где мне взять такую песню – и о любви, и о судьбе. // Да чтоб никто не догадался, что эта песня о тебе». Заявки посыпались Пономаренко от Всесоюзного радио. Особенно славно удавались его песни Людмиле Зыкиной и Ольге Воронец.

Раз Пономаренко заглянул к Ольге Воронец на её московскую квартиру. И вдруг услышал за стенкой знакомый голос: «Я люблю тебя, мой старый парк. // И твои аллеи над рекою…» «Кто это у вас Шульженко крутит?» - поинтересовался. «Почему крутит? - ответила Воронец. – Сама Клавдия Ивановна за стенкой и репетирует. Соседи мы».

- Так вот и довелось нам наконец встретиться. Спросил я у Клавдии Ивановны и про ноты, которые в сутолоке вручил ей когда-то у Дома Союзов. «Господи, так это вы! – всполошилась она. – Что же под нотами не подписались? И адреса не оставили?» - «Да голову потерял от любви к вам!» - смеюсь. «Музыку вы хорошую, Гриша, сочинили, - говорит она. – А вот слова… Я ведь капризная! Далеко не всякие слова принимаю в песне. Хотите взглянуть на один текст? Все меня в нём устраивает. А вот музыку никто не сочинит. Уж трём композиторам отказала».

Это были стихи Евгения Евтушенко про поздний снег, который напоминает солдатскую седину. «Я попробую, Клавдия Ивановна», - говорю. А она мне: «Только вы, Гриша, не спешите. Скоро только блины пекут…» Недели через три выложил я перед Шульженко готовую песню. Называлась она просто – «А снег повалится, повалится».

Угодил Пономаренко тогда Клавдии Шульженко. До позднего вечера она не отпускала композитора. Все расспрашивала, кто он, откуда.

Рассказал, что родился в селе Моровск под Черниговом. Ещё пешком под стол ходил, а двухрядку дядькину уже тискал. Потом первым гармонистом на деревне стал. В Киеве немножко в консерватории учился. Наверное, это был редкий случай, когда гармонист переступил порог высшей музыкальной школы. К тому времени Пономаренко на баяне почти всю классику переиграл. Глинка, Чайковский, Моцарт… В клубе завода «Коммунар» в Запорожье тапёром был. Даже оперу «Наталка-Полтавка» оформил музыкально. Тогда и сам он начал помаленьку сочинять.

Уже более десяти лет нет с нами композитора Григория Пономаренко. Редко упоминают о нём телевидение, радио, словно и не было у нас никогда той песенной классики, которая выплёскивала самое главное – чувство.

Сегодня произошло то, чего так опасался композитор Пономаренко. Кризис современной песни – налицо. Самодовольная посредственность подавила собой индивидуальность, самобытность, возведя в культ скороспелые эстрадные поделки. Иногда, правда, через эти поделки пробивается и песенная классика. Но служит она уже зачастую коммерческим, рекламным целям. И ни в телевизионных передачах, ни на эстрадных подмостках и упоминания нет, кто сотворил эту песенную красоту.