Культура

Егор Исаев. Буценова дорога

Егор Александрович Исаев – ходок в «Коммуну». Не было случая, чтобы, приехав на родину, он не заглянул к нам в редакцию. И обязательно – с новыми стихами. На этот раз все в точности так и произошло. Правда, Исаев читал не стихи, а новую поэму «Буценова дорога». Почему «буценова»? Оказывается, сосед такой был у Егора Александровича в родном Коршеве, которого по-уличному звали Буцен. На самом...

Егор Александрович ИСАЕВ – ходок в «Коммуну». Не было случая, чтобы, приехав на родину, он не заглянул к нам в редакцию. И обязательно – с новыми стихами. На этот раз все в точности так и произошло. Правда, Исаев читал не стихи, а новую поэму. «Буценова дорога» называется.

Почему «буценова»? Оказывается, сосед такой был у Егора Александровича в родном Коршеве, которого по-уличному звали Буцен. А всамделишние его имя-фамилия – Дмитрий Иванович Нестеров. В селе же обычно как? Буцен да Буцен. Так и прилипло-припечаталось. То ли прозвище, то ли вторая фамилия…

Буцен из тех мужиков, что на камень станет и воду достанет. Характер сильный, волевой. Человек мудрый, с душой! Одним словом, настоящий русский мужик.

Читал поэму, как обычно, Исаев самолично. Обаяние авторского чтения столь велико, что я дня три ходил под впечатлением. Вообще, Исаев – артист. Он как-то сознался, что актерство в нем сама Мария Николаевна Мордасова рассмотрела. Правда, он тогда не в театральное училище подался, а на фронт. А так бы мог стать народным артистом всего СССР. Но стал народным Поэтом!

Читайте Исаева.

Неспешно, «с чувством, с расстановкой».

И многое поймете в русской душе!

Виктор СИЛИН.


Егор ИСАЕВ

БУЦЕНОВА ДОРОГА

1 Знал всему и вес и цену
В обиходе разных цен
Дмитрий – в метриках – Буценов,
А по прозвищу Буцен.

Человек большого пыла,
Далеко не юных лет.
Ночь еще не отступила –
У него в глазах рассвет.

У него в ногах дорога…
Здраво мыслит, в корень зрит.
Солнце всходит – он с порога:
– Здравствуй! – Солнцу говорит.

Понедельник ли суббота,
Годовой иль денный круг, –
У него в руках работа,
Без работы, как без рук.

Без работы – если честно –
И женат, а как бобыль,
Без работы – стол без песни.
Песня! Он ее любил.

Как свечу, держал на нерве,
Жизнь ямщицкую жалел…
Грянул гром! И 41-й
Буцена в шинель одел,

И железно – по вагонам! –
Дал команду паровоз.
Перегон за перегоном…
Стой! И чуть ли не с колёс

Прямо в полымя, в горнило.
И – лицом к тому огню –
Бил Буцен и в пах, и в рыло
Вероломную броню.

С чертов коготь был от смерти,
Ранен был, страдал от ран.
Снял бинты – победу встретил:
Жив остался ветеран!

Жив! И к радостному сроку,
Верный долгу и судьбе,
Он смотал войну-дорогу –
И за пазуху к себе.

И как песня: – По вагонам!
По домам!.. Бывай здоров!
Перегон за перегоном:
Здравствуй, город мой Бобров!

Здравствуй, Коршево родное!
Здравствуй, поле! Здравствуй, лес!
Настроенье выходное:
Умер вдруг и вдруг воскрес!

А вокруг – сама природа,
В незабытой красоте…
Вдруг как врезался во что-то:
Погоди! А как же те?

Как же те, кому с вокзала
Не придти уже домой?..
Ох, как долго зазывала
Их за стол к нему гармонь!

Билась горлицей в проемах –
Шаль в узорах за плечо –
Порывалась к окоёму:
Не идет ли кто еще?

Откопать, вернуть просила,
Умоляла окоём.
Ох, как много их скосило,
Смертно срезало огнем,

Разлучило с этим светом, –
Нет возврата никому.

2 Был Буцен моим соседом:
Он – ко мне и я – к нему.
Я к нему, бывало, садом
Со двора, а он – крыльцом.
Перекидывались взглядом
И приветственным словцом.

– Ты сегодня рано что-то?
– Извиняй, сосед, спешу.
Он в калитку – на работу.
Я – к столу: сижу, пишу.

Он весь день стругает балки,
Рубит, тешет топором.
Я ж, когда не на рыбалке –
Отпускник – вожу пером.

Ночь крадется черной кошкой,
Дом обходит с трех сторон.
Чья-то тень мелькнет в окошке.
Не Буцен ли? Точно – он.

Впереди лица улыбка,
Прутик ивовый в руке:
– Все сидишь. А где же рыбка?
– Рыбка плавает в реке.
– Ну а как писалось?
– Плохо.
В тупике с утра стою.

– Значит, взял не ту дорогу.
Брось ее, возьми мою.
Всю бери. В буграх, в ухабах.

Тяжело? – Глядит вприщур.
– Тяжело.
– Тогда хотя бы
Часть возьми, но только чур,
Только чур не очень ходко
Сочиняй: пешком пиши
И не рви, а, как обмотку,
Ровно сматывай с души.

Дельно чтоб и чтоб наглядно
Было все – клади на стол.
Сможешь так?
– Не знаю. Вряд ли…
– А талант тебе на что? –

Сам спросил и сам ответил,
Но не так, чтоб напрямик.

3 Ты слыхал, как этим летом
Тут у нас один родник

Народился? Ключ в колечко –
Зазвенел. Звонок в звонок.
Мать-земля к нему навстречу,
Вопрошает: «Как, сынок,

Постелить?» «Стели, как хочешь,
В ямках там иль в бугорках».
«Так и сделаю, сыночек».
«Вот спасибо, мать. Пока».

Побежал с утра на полдень.
И спешит и не спешит.
Встретит луночку – наполнит,
Горку встретит – обежит,

Приподнимет квелый стебель,
Зауглубит корешок…
Тут ему навстречу небо:
«Как тебе светить, дружок?»

«Как светить? Свети, как светишь.
Красным солнышком, луной,
Зоркой звездочкой в берете,
Той и этой стороной.

Я, что надо мне, увижу,
Распознаю, разберусь.
Будет хмуро – не обижусь,
Ясно будет – улыбнусь.

«До свиданья!» «До свиданья».
«Будь здорово!» «Будь здоров!
На любые испытанья ты готов?»
«Всегда готов!»

И пошел, звеня ключами,
Улыбаясь на ходу…
Только чует, что тощает,
Заужается в следу.

Дальше – тоньше. Мельче. Тише.
Вдруг, как кто-то сверху вниз
В сапогах сбежал по крыше, –
Дождь откуда ни возьмись!

Прямо в темя, в спину прямо,
Проливной – струна к струне –
Пополнел ручей, воспрянул
По краям и в глубине,

И взыграл промежду сосен,
Промеж кленов и ракит…
Глядь, а яма перед носом,
Как с картинки рыба-кит,

Пасть раскрыла: ни те вправо,
Ни те влево – никуда.
На бегу штаны поправил
И – солдатиком – туда, –

Прямо в яму, прямо в пропасть.
Где там солнце? Где луна?..
А дурак стоит напротив:
«Все! – рукой махнул. – Хана!»

И как будто крест поставил,
Надписал одну строку:
«Надо бегать по уставам».
Как докажешь дураку,

Что ручей тот – смелый малый:
Вот примеры брать с кого!
Он не просто прыгал в яму,
А в себя же самого,

В свой рюкзак, и незаметно,
Набирая глубь и ширь,
Поднимая метр за метром,
И поднялся – богатырь!

В оба глаза глянул – вот он! –
Напружинился с глубин
И как новые ворота,
Камыши плечом пробил,

И винтом, винтом под кручей
Забурунил, засиял…
Встретил речку – взял под ручку,
А потом и замуж взял,

А потом с женой-красоткой
На подхвате у волны
Баржи там, плоты и лодки
С левой, с правой стороны

Понесли к морским воротам
По одной большой реке…
Ну, а ты и вправду что-то
Застоялся в тупике.

Может, в чем нужна подмога,
Говори – отладим сбой.
Твой талант, моя дорога
И пойдет у нас с тобой

В пару. Так-то будет лучше:
Ты не сможешь – я смогу.
А еще на всякий случай
Я гнедого запрягу,

Не гнедого – вороного.
Погутарим на возу.
Хочешь, я тебя за словом
Прямо к делу отвезу?

4 И отвез, как свел с порога,
Через поле – тишиной…
Был рассвет. Была дорога,
Как у Бога за спиной.

Высоко и чисто было
От земли до облаков.
Мягко ставила кобыла
Полумесяцы подков,

Вплавь как будто шла телега –
Деревянные бока.
И на всем лежало эхо
Безголосое пока.

Но уже – дорогу солнцу! –
Открывались ворота,
Заиграли колокольцы,
Засмеялась красота,

Труд пошел по всей округе:
Стрижку начали стрижи…
Вилы взял Буцен и в руки
Положил мне: – На, держи!

Позабыл небось? – Ну что ты! –
Улыбаюсь вместе с ним,
И пошла у нас работа:
Ворошим, гребем, копним,

Поднимаем стог, возводим
Посерёдке и с боков
На распахнутой свободе
Низко скошенных лугов.

Сколько воли! Сколько света!
К дали – даль и свет – на свет.
– Знаешь, где зимует лето?
Скажешь, в Африке? Ну, нет. –

И боднул горячий ветер
Головой в седом снегу
И себе же сам ответил
Убежденно: – Тут, в стогу,

В этом вот сухом, зеленом,
Весь который налицо. –
Сено взял рукой влюбленной
И молитвенной. – Сенцо! –

Подержал у глаз, понюхал
И, бровями шевеля,
В две ладони сдвинул к уху:
Нет ли песенки шмеля?

Нет ли струнки, без которой
Власти нет у тишины.
Ах вы, синие просторы,
Золотой моей страны!

Как вас все окинуть взглядом,
Из конца пройти в конец!
И такое чувство: рядом
Где-то ходит мой отец.

Дорогой мой, незабвенный,
Рожью ходит и травой, –
Безвозвратно довоенный
И такой еще живой.

Протяну навстречу руку,
Проведу по волосам. Стой!
В ногах прошла гадюка,
Стало холодно глазам.

Серым ужасом извивы
По траве текли пургой.
Заношу отвесно вилы
И уже, как острогой,

Сокрушить готов на месте
Этот ужас во плоти.
Но Буцен охранным жестом
Успокоил: – Дай пройти.

Не мешай живой природе
Свой исполнить интерес
И учти: на хозболоте
Пострашнее гады есть

И куда как попоганей.
Что? Не веришь, отпускник?
Помнишь: пруд у Шип-Кургана,
Там теперь один из них

Страшным чудищем-тритоном
Распирает водоем.
Никаким его бетоном
Не ужмешь. А яду в нем!..

Яду в нем… Во всех присосках
Сплошь отрава, одурь сплошь, –
Никакой его известкой
Не задушишь, не убьешь,

Не развеешь эту одурь,
Не разбавишь этот яд,
А придут большие воды
И глаза не доглядят, –

Все запруды перепрыгнет,
Все бетоны прогрызет.
Будто вдруг сама погибель
Зверем выйдет из ворот

И пойдет гулять без курсу –
Где закат и где рассвет? –
С одного его укуса;
Жизнь была – и жизни нет,

Нету речки-озорницы
На все сто погонных верст, –
Поднимай, неси в больницу,
Хуже, если на погост.

Мертво все! Будить не надо,
Так и так нехорошо. –
Потемнел лицом и взглядом,
Будто в тень свою вошел.

И меня забыл как будто,
Будто вовсе незнаком. –
– Я, бывало, встану утром
Чуть заря и – босиком

По росе скорей к оврагу,
От оврага к камышу.
Притворюсь ночной корягой
И под берегом сижу.

Тишина на всю планету,
Тишина на всех постах.
И меня как будто нету.
Есть, но… Как бы это так

Прояснить тебе… Как будто
Тут – сижу, а там – стою
И проснувшемуся утру
Полотенце подаю,

Небу, солнцу помогаю,
Подымать рабочий день
И по западному краю
Подворачиваю тень.

И как будто не рыбачу –
Думу думаю. И вдруг
Поплавок, как мальчик-с-пальчик
Без рубашки и без брюк

Вглубь ушел, как спрыгнул с крыши,
Воду срезал под углом.
Рву к себе и локтем слышу
Силу тайную – ого! –

Рыба, чую, а не рыбка.
Вывожу – и вправду: язь!
На воде моя улыбка
Первой радостью зажглась.

А потом числом и весом
Окунья пошли, елец…
Солнце вышло из-за леса,
Похвалило: молодец!

Молодец! И на ручные
На мои скосило взгляд:
Стоп! Кончай дела речные,
Скоро в поле нам, в наряд.

И лучом в затылок: дескать,
Косовица впереди.
Быстро сматываю леску,
Есть, товарищ бригадир!

И – домой! Как будто в спину
Ветер – легкая рука…

Как давно все это было.
Да и было ли? Река
Отказала мне в рыбалке.
Серым вырос краснотал.
Чудеса!

5 – А ты русалку видел?
– Нет.
– А я видал.

То ли химия прижала
, Нахваталась ли чего?
Из воды, как из пожара,
Телешом, безо всего

Выбегает: «Где тут баня?
Где тут моются у вас?»
Хвост белужий в целлофане,
На лице противогаз,

Косы… Даже и не косы,
А какие-то жгуты…
Плачет, бедная, и просит:
«Дайте, дяденька, воды».

Много выпила, бедняжка,
И как будто подросла.
Что осталось, вместе с фляжкой
Водяному отнесла.

А когда пустую флягу
Возвернула, завелась:
«В суд хочу подать бумагу».
– На кого? – «На всех на вас.

Это ж надо, человеки,
Многоумники, цари!
А во что моря и реки
Превратили? Посмотри.

Полюбуйся вот хотя бы
На меня, на мой портрет.
А какой была я бабой:
Чище не было и нет.

Кавалеров завлекала
В камыши и в хворосты…
А теперь одни нахалы,
Эти – Господи прости! –

Проходимцы сами лезут
В родниковые места
Из-под грязного железа,
Из-под свинского хвоста

В рот и в жабры. Нет спасенья
Ни селявке, ни киту…
Водяному населенью
Стало жить невмоготу.

Тут – мазут, а там – отрава,
Разной химии холмы…
Кто вам дал такое право
Самодурствовать, умы?

Кто, скажи?!»
А я ни слова.
Кепку на нос и молчок.
«Ну, тогда тебе улова
Никакого, рыбачок».

И – бултых обратно в речку.
Только слышу: камыши
На ушко мне: «Эти речи
Ты в блокнотик запиши,

Передай хорошим людям
Эту правду, как свою».
Я заверил: «Так и будет
И, как видишь, отдаю.

Забирай!» А сам смеется,
Пляшут чертики в глазах.
Высоко стояло солнце.
День, как праздник в парусах,

Плыл, сиял, как говорится,
От шмеля до комара…

6 Вот и зорька спать ложится,
Говорит: и нам пора

По домам. Гужи и вожжи
Сами правят на большак.
Ах, какая это все же
Благодать лежать вот так –

Всем лицом к лицу вселенной
Руки – настежь на возу,
А лопатками сквозь сено
Землю чувствовать внизу.

От подковы до подковы,
Как волну на берегу…
Кто не знал еще такого,
Посоветовать могу:

Покупай билет на скорый
И как можно, поживей
Пробуждай крестьянский корень
В биографии своей,

Дуй сюда! А для приветствий
Есть тут кочет-активист.
Только ты, прошу, не шефствуй
И особо не клянись

В городской любви к колхозу
Посреди родной красы,
А вставай лицом к покосу,
Что не скошено – скоси,

Подними стога-хоромы
На путях у непогод,
Чтобы овцы и коровы
Лето знали круглый год

Чтоб не под гору, а в гору
Шли надои молока…
А потянет к разговору,
Помолчи, прожуй пока,

Что тебе другие скажут,
Что сготовлено допрежь,
Скажут, будто сварят кашу
И на стол поставят: ешь!

Пооткроют сто америк,
Сто веревок разовьют.

7 Вот Буцен лежит, как берег,
Думу слушает свою.

Весь какой-то омутовый,
Неразгаданный вполне.
Значит, что-то там готовит,
Под рубахой, в глубине.

Значит, в безднах ретивого
Он, забавник и мудрец,
Ключевое ищет слово
И находит, наконец.

Вот оно. Ты только внемли,
Принимай изглубока. –
Был в войну я в разных землях
И не все забыл пока.

Был. И вот что интересно,
Как у нас, так и у них
Этих всадников железных,
Этих шишек верховых

Понаставлено!.. И каждый
Из наглядных тех мужчин
Либо маршал, либо канцлер,
Либо самый чинный чин,

Их начальник – император.
Больше всех железа в нем.
А вот чтобы, как два брата –
Пахарь с тягловым конем

В память шли, такого что-то
Не видал еще нигде.
Не нашлось для них почета
На грудях у площадей.

Им железа не достало,
Не хватило чугуна.
Дескать, кто они? – крестьяне,
Так, провинция одна.

Дескать, хватит с них навозу
И «матанек» для потех, –
Черновой народ. И все же
Отыскался человек.

Не скажу, в каком он чине
Был, имел ли капитал.
Знаю только – молодчина,
Раз такой он пропуск дал

Лошадям на всю науку,
На всю память у людей.
Спутник вон идет по кругу,
А во сколько лошадей?

На газу и керосине
Коньзаводы, табуны
Мы помрем, а эти силы
Стабуненные они

Будут жить, крутить колеса
, Двигать жизнь туда-сюда… -
– Дядя Мить, а ты философ…
Обижается: – Ну да. Говори…

А сам, как ухарь,
Удержи его поди, С воза шмыг:
– И ты с карюхи Разгружай свои пуды.

Помогай плечом копыту,
Жми давай во весь упор.
Н-но! – и мы, как на орбиту,
Воз вкатили на бугор.

Тишина слышней набата
Там, у неба на краю.
– Доброй ночи вам, ребята !
Молча звездам говорю,
За вечернюю дорогу,
За попутную луну.

А поскольку Бог далече
И нельзя его обнять, –
Буцена беру за плечи:
– Ах, какая благодать, –

Говорю: – не ночь – награда
Нам с тобою за труды.
Он не спорит: – Ночь, что надо,
А звезды-то там, звезды

Вороха, а то и горы
До краев и за края…
Там у них свои конторы,
Бухгалтерия своя,

Там – изба перед избою –
Жизни разные живут,
Не хватает нас с тобою,
Поживем покамест тут.

8 Ах, рыбалка!
Сна не жалко.
Прыть в ногах не по годам.
Как на выручку к русалкам,
За порог лечу. А там –

Тихим залпом – звезды, звезды,
Звездным дымом облака…
Растолкал локтями воздух:
Вот она, Битюг-река!
Вот и он, мой берег детства.
Отковал баркас – поплыл
Поплавок забыл раздеться.
Даже кепку снять забыл,

Спрыгнул на воду и с ходу
От кормы наискосок
С головой ушел под воду,
Подсекаю – не подсек

Ах ты, черт! – вздыхаю тяжко
Но зато потом – ура!
Окунь в бязевой тельняшке,
А за ним краснопера,

А за ней – ну чем не рыба –
Ерш без всяких там прикрас…
Говорю реке спасибо,
А себе даю приказ

Поубавить шум, а скорость
Нарость в рывке навскид.
Чу! Буценов слышу голос
Из кустов:
– А что как кит

Клюнет вдруг и без подсечки
Вырвет удочку из рук?
– Кит, он больше нашей речки.
– Знаю – больше, ну, а вдруг?

Ну, а вдруг? – А сам смеется.
Излучает добрый свет,
Будто только что от солнца
. – Я шучу. Прости, сосед.

За дурацкую манеру
Подсекать и брать со дна,
Власть уму не по размеру
Только пагуба одна.

Только вид один, а пользы
Как в трех пальцах у шиша.
Ты плотвы лови побольше
И особенно ерша.

Для ухи, для разговору
За бутылкой первяка.
Ну, а кит? А кит, он в море
Пусть поплавает пока…

9 У всего своя осанка
Есть и с тыла, и с лица,
Что кому, а мне времянка
Поважней порой дворца.

Там, конечно, – вечный мрамор
Зеркала и люстры – ах!
– Ну, а тут вот – фартук мамин.
Полотенце в петухах…
Дверь – объятья у порога
Ни задвижки, ни крючка:
Заходи, давай, дорога,
Из любого далека,

Можно ходко и не ходко,
С колеса и со следа.
Заходи – душа Чукотка,
Друг-Кавказ – айда сюда.

Все за стол – уха готова:
Потрапезничать пора,
Тут для всех найдется слово
С корешком из-под пера.

Тут шуми, народ, беседуй,
Находи во всем резон,
Только что-то долго нету
Буцена. А вот и он!

Впереди лица улыбка:
Всем он родственник и друг
: – Раз уж ложка ловит рыбку
Значит, жив еще Битюг.

И спокойно так, по-свойски
Градус радости – на стол.
– Ну, а как там наш Твардовский
Поживает?
– Да ты что?
Он семь лет уже как помер,
Отошел от всех забот.

– Чур! Не в тот, выходит, номер
Я попал. А Теркин вот Жив-здоров.
– Да будет врать-то.
Говори по существу.

– Я-то вру?! Да мы с ним братья
По окопному родству.
Он вчера еще из Курска
Мне сообщил в письме о том,
Как он этих новых русских
Банит, потчует кнутом.

За измены, за разоры,
За беспутные года…
Вот кого бы в прокуроры
Нам для честного суда.

А пока давай по стопке
За него и за Битюг.
Мы ведь тоже не из робких
Мужиков…
И вдруг, и вдруг

Дыбом встали километры,
Ветер сбил, задул свечу.
– Дядя Митя, где ты? Где ты?
В бездну вечности кричу,
Обнимаю бесконечность
От звезды лечу к звезде.

– Не шуми. Я тут, на Млечном,
Запрягаю лошадей,
Собираю их в дорогу,
Правлю дышлом на зарю
И, как там у вас с порога:
– Здравствуй, – солнцу говорю.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.