«Мне есть, за что судьбу благодарить…»

«Мне есть, за что судьбу благодарить», - говорит Народная артистка России многолетняя прима-балерина Воронежского театра оперы и балета, а ныне - педагог-репетитор Татьяна Фролова. Она перетанцевала все основные классические партии.

Театр оперы и балета: история в лицах

Наша вторая встреча накануне 50-летия Воронежского театра оперы и балета – с Народной артисткой России, многолетней прима-балериной Татьяной Фроловой. Она перетанцевала все основные классические партии на воронежской сцене, неоднократно выезжала на спектакли в другие города и страны.

Народная артистка России Татьяна Фролова. Фото Константина Толоконниковаю

Татьяна Фролова вспоминает:

- Я закончила Воронежское хореографическое училище в 1984 году, была ученицей Народной артистки России Набили Галиевны Валитовой. Перед выпускными экзаменами нам сказали, что в театре мест нет, а заявки пришли из Ашхабада, Харькова и, кажется, Молдавии. И мы уже начали собираться в дальнюю дорогу, но на госэкзамене комиссия поставила мне «пять с плюсом», и Валитова сказала: «Ну ладно, одно местечко мы найдём». Так я оказалась в нашем театре, в кордебалете, конечно.

В то время состав солисток балета оказался сильным: очень грамотной танцовщицей была Сания Куртосманова, очень способной – Марина Леонькина, начинающе яркой – Тамара Хатунцева, обаятельной – Татьяна Колесниченко.

Причем все оказались совершенно разные, у всех – свои партии, и пробиться сквозь этот строй было невозможно. Я танцевала в кордебалете, иногда мне давали па-де-де и па-де-труа. В репертуаре насчитывалось лишь тринадцать балетов плюс танцы в операх и опереттах. Правда, Валитова меня берегла: я танцевала только балеты.

Но однажды случилось так, что ставить половецкие пляски в опере «Князь Игорь» приехал балетмейстер Друскин из Мариинского театра. И он за руку вывел меня из заднего ряда и сказал: «Будешь главной половчанкой!» Это и была моя первая большая партия.

- Как вам кажется, практика прохождения через кордебалет полезна для будущего солиста?

- Конечно полезна! Надо окрепнуть на сцене, привыкнуть к кулисам, дать возможность развиться мышцам. Если сразу дать большую нагрузку, то травмы неизбежны. Как это случилось с Леонькиной, например. А постепенно входить в репертуар - гораздо лучше.

Два года я протанцевала «у воды», а затем как-то так получилось, что наши ведущие балерины по разным причинам выпали из репертуара, и я получила свой шанс. Мне было 20 лет, много сил, и я с начинающими солистами Михаилом Негробовым и Олегом Козловым стала танцевать и «Жизель», и «Щелкунчик», и «Испанские миниатюры». И пошло, и пошло…

Кстати, хочу упомянуть ещё об одном педагоге училища, которая тоже много мне дала, - о Людмиле Михайловне Шлюпиковой, учившей характерному танцу. Думаю, я владею им не хуже, чем классическим.

- Итак, вы уже солистка. Как складывалась дальнейшая жизнь?

- Сказочно! Набиля Галиевна стала готовить меня на отборочный конкурс в Москву, и там меня заметила Марина Тимофеевна Семенова – легенда нашего балета. И я какое-то время занималась у неё в классе, видела, как она работает с Надеждой Павловой, Ниной Семизоровой, Людмилой Семенякой. Даже смотреть на них - уже огромная школа. А меня она подготовила к Международному конкурсу в Японии, в Осаке, где я стала лауреатом и вернулась в родной театр окрылённая.

Мне казалось, что я могу всё! В моём репертуаре появились «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Тысяча и одна ночь», «Сильфида». Меня стали приглашать на выступления в другие города и даже страны. И в театре шли навстречу, отпускали.

Век балерины короток, хочется так много успеть! Но одна моя мечта всё-таки осталась неосуществлённой – Джульетта.

- Да, безумно жалко. Вы всегда вкладываете столько души в свои партии, столько драматизма из них извлекаете, что Джульетта могла бы стать большой творческой победой. Сейчас у вас непростой период – вы перешли на должность педагога-репетитора…

- Да, всему своё время. И возраст, и здоровье… Но я осталась в родном театре и теперь готовлю балерин на главные партии. Мне очень помогает то, что я знаю все спектакли репертуара.

- Как, с вашей точки зрения, изменился сейчас балет? Как вы относитесь к модерну?

- Балерины стали очень техничны. Иной раз смотришь какой0нибудь гала-концерт – ну просто придраться не к чему! И в то же время все так похожи, что нелегко кого-либо выделить. В наше время трудно было спутать Максимову с Тимофеевой или Бессмертновой. Я уже не говорю о Плисецкой! Каждая – индивидуальность, у каждой своё видение роли. А уж сколько души!

Сейчас много спорят о том, надо ли вообще играть в балете. У Баланчина, например, достаточно пластики тела. Но если не играть, а только демонстрировать технику, я думаю, этого очень-очень мало. В идеале надо, конечно, и образ создавать, и технику иметь высокую. А основа основ – классика. С ней и модерн легче танцуется.

- В последние годы Воронежский театр оперы и балета ставит много современных балетов – «Юнона» и «Авось», «Есенин и Дункан», «Анюта», «Макбет». Наряду с достоинствами в них, наверняка, есть недостатки. Чего вам как профессионалу в них не хватает?

- Не хватает партий, на которых молодые балерины могли бы расти. Ну вот «Анюта» - танцует одна Анюта. «Макбет» - одна леди Макбет. А в классических балетах столько всяких па-де-де, па-де-труа, вариаций, целых ролей –много всего. И молодая балерина и блеснуть может, и технику отточить. Так что потом легче переходить к главным партиям.

- Что есть в вашей жизни помимо балета?

- Муж, сын. Знаете, многие балерины ведь не рожают, отдавая всё карьере. В своё время и я колебалась. Но как же я теперь счастлива, что у меня есть сын! Он недавно женился, так что надеюсь теперь и внуков дождаться.

Мне есть, за что судьбу благодарить…

Беседу вела Людмила Романова

Источник: «Коммуна», №13 (25641), 29.01.11г.