Культура

Жизнь в убыток

Воронежский фестиваль «Молодой театр» завершился спектаклем Камы Гинкаса по рассказу А.П.Чехова. Было ли так задумано или случайно совпало, но спектакли, показанные на фестивале рифмуются друг с другом.

Культура

Воронежский фестиваль «Молодой театр» завершился спектаклем Камы Гинкаса по рассказу А.П.Чехова

Не знаю, было так задумано организаторами или случайно совпало, но спектакли, показанные на фестивале, посвящённом 50-летию Воронежского ТЮЗа, рифмуются друг с другом. «Будденброки» Российского академического молодёжного театра, «Предместье» Пермского ТЮЗа, «Моя любовь Электра» ТЮЗа Воронежского, «Биндюжник и Король» «Свободного пространства» из Орла - в центре повествования всякий раз семья, оказавшаяся на грани распада. И чаще всего – распадающаяся.

В «Биндюжнике и Короле» мелкий жулик Беня Крик при помощи брата Лёвки сбрасывает с трона своего отца Менделя, персонажа масштаба едва ли не шекспировского. В «Электре» Орест мстит тем, кто убил его отца, движимый при этом ещё и желанием вернуться в лоно семьи, но жертвой мести становится его собственная мать, а у обретённой было сестры планы семейного строительства оказались настолько радикальными, что ни к чему, кроме новой крови, это и не могло привести.

В «Скрипке Ротшильда» Московского ТЮЗа (режиссёр Кама Гинкас) муж похоронит жену, а затем замрёт в дупле старого дерева, словно младенец в материнской утробе. Если и были у них дети, то лишь в воображении.

Фестиваль «Молодой театр» открывался рамтовскими «Будденброками»: одни персонажи того спектакля сражались с реальностью, другие тупо тратили заработанное первыми, а каков итог? – мертвы те и другие, и даже жизненный опыт передать оказалось некому. «Жизнь прошла без пользы, без всякого удовольствия, пропала зря, ни за понюшку табаку», – осознаёт однажды Яков, житель маленького городка, гробовщик, персонаж не толстого романа, а небольшого чеховского рассказа «Скрипка Ротшильда». Яков даже во сне, наверное, не видел таких денег, которые потратили несколько поколений Будденброков, но финал у его истории – похожий.

Этот человек – такой же мизантроп и семейный тиран, как и бабелевский Мендель Крик, а его духовные стремления – почти как у Тома Будденброка. Разница лишь в том, что тот подсчитывал прибыль, а Яков – убытки. («Полицейский надзиратель был два года болен и чахнул, и Яков с нетерпением ждал, когда он умрёт, но надзиратель уехал в губернский город лечиться и взял да там и умер. Вот вам и убыток, по меньшей мере рублей на десять, так как гроб пришлось бы делать дорогой, с глазетом».)

Играющий его Валерий Баринов окружён на сцене гробами и гробиками, которые заменяют и стол, и шкаф, да и живых людей, пожалуй. Вместо приносящей его персонажу дополнительный доход скрипки (Яков играл на свадьбах) в руках у Баринова – пила. Наверное, для заработка Яков играл так же профессионально и деловито, как распиливал доски для гробов. Его взаимоотношения с миром строятся по правилам не Чехова, а Хармса. «Алексей Алексеевич подмял под себя Андрея Карловича и, набив ему морду, отпустил его». «Тов. Машкин двинул тов. Кошкина ногой под живот и ещё раз ударил его кулаком по затылку».

За весь мир перед соседом приходится отдуваться нищему еврею, «носившему фамилию известного богача Ротшильда» (Игорь Ясулович): Бог любит подобные шутки, и Чехов, знавший о своей смертельной болезни, способен был такое оценить.

Вот и зрители поначалу смеются, хотя ничего смешного не происходит, а приближение смерти ощущается с первых минут спектакля. Люди в городке «умирали, но так редко, так редко, так редко!» - скорбит бариновский Яков, не замечая, что рядом уже готовится умирать жена Марфа (Арина Нестерова). Не догадываясь, что машкины, кошкины и ротшильды могут чувствовать боль. Не подозревая, что и сам может её ощутить.

- Для меня это спектакль о любви, как ни странно, - признаётся Валерий Баринов. – Он прожил с этой женщиной 52 года в одной избе и не знал, что любит её. И умер через два дня после её смерти. Не смог без неё жить.

Сцена из спектакля «Скрипка Ротшильда». Фото Михаила Квасова

«Скрипка Ротшильда» – личная трагедия одного маленького человека, но катарсис будет не слабее, чем в античном театре. В этой трагедии даже есть хор в лице незадачливого Ротшильда – персонажа, который словно бы и сам не понимает, зачем оказывается на пути у озлобленного Якова. Ведь не для того же, чтобы в очередной раз смиренно получить кулаком по лицу и услышать: «Житья нет от пархатых»? Быть может, у каждого из нас есть свой хор, свой ангел-хранитель, чтобы и мы однажды задумались: «Зачем вообще люди мешают жить друг другу? Ведь от этого какие убытки! Какие страшные убытки! Если бы не было ненависти и злобы, люди имели бы друг от друга громадную пользу». Второе «Я», которому мы, умирая, передадим то единственное, что осталось в последнюю минуту существования.

Будет оно иметь форму скрипки или пилы – какая разница?

Виталий Черников

Источник: газета «Коммуна» № 156 (26178), 22.10.2013г.

---

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться.